Конечно, есть случаи, когда умение говорить красиво не является главным, но если человек понимает, что без красиво поставленной, внятной и логически грамотной речи у него нет никаких перспектив, есть смысл посетить курсы ораторского мастерства, где он получит основные теоретические знания и ряд практических навыков. Это даст ему возможность четко и красиво выражать собственные мысли. Конечно, не стоит думать, что после этих занятий вы сразу будете говорить, как Демосфен в период своего расцвета, но ведь и он очень долго и упорно учился красиво говорить.

То есть, мы  хотим сказать, что курсы ораторского мастерства помогут вам сориентироваться в вопросе, понять основные принципы, руководствуясь которыми вы сможете красиво говорить и, тем самым, сможете убеждать,  удерживать внимание собеседника или аудитории. В результате такого обучения у вас появится четкое направление, следуя которому и развиваясь самостоятельно, вы сможете достигнуть значительных успехов.

Вполне уместно в этом случае задать вопрос – а можно ли освоить ораторское искусство и мастерство общения, не посещая никаких занятий? Естественно, ничего невозможного нет, существует масса литературы, посвященной этому вопросу и, вполне возможно, занимаясь самостоятельно, достигнуть определенных успехов. Однако, здесь стоит учитывать фактор времени, ведь его может пройти довольно много, пока вы найдете именно ту книгу или методику, которая окажется для вас эффективной. То есть, поиск самого направления, по которому вам необходимо развиваться в данном вопросе может быть достаточно длительным, а порой – и безрезультатным. Только общение с грамотным высокопрофессиональным преподавателем, позволит быстро найти ту методику, которая позволит достичь цели, которою вы себе наметили, в кратчайшие сроки.

Если вам кто-то скажет, что инопланетяне жуткие снобы, – плюньте тому в глаз. Они отличные ребята и здорово помогли мне в одном деле.
Эта история случилась хмурым ноябрьским вечером. Я допивал чай на кухне и собирался смотреть последнюю серию «Бригады», как услышал стук в калитку. Загавкали соседские волкодавы, залаял наш пес Барсик, и мне пришлось накинуть куртку и выйти во двор – посмотреть, кого это принесла нелегкая. За калиткой стояли двое, и Барсик заливался безудержным лаем.
- Чего надо? – спросил я.
- Хозяин, извините за беспокойство. Мы не местные. Заблудились. Не подскажите, как нам добраться до Альфы Центавра?
- Мужики, епрст… Вы че, сдурели? – сказал я и подошел ближе. Поймите меня правильно. Разный народ иногда стучит в калитку. И «дайте-вадички-папить», и «памагити-люди-добрыи». Иногда спрашивают, где тут «дурь» можно купить. Иногда просят пару литром самогона в долг… Дорогу до ближайшей звезды спрашивали впервые.
Я даже растерялся. Выглядели эти два мужика совершенно обычно. Лица неприметные, пальто серые, у обоих коричневые кепки на голове. И только когда я подошел, то увидел, что они близнецы. Точная копия. Ну, думаю, какие-то аферисты.
- Знаете что. Идите, люди добрые, отсюда, пока я собаку не отвязал.
- Послушайте. Мы понимаем, что это выглядит нелепо, но мы действительно заблудились. Никто нам не хочет помочь. То ружьем пугают, то собаками, то милицией.
- Ну да. Сами мы не местные, глаза у нас честные… щас в милицию и позвоню. Идите, идите…
- Постойте. Не звоните никуда. Мы действительно инопланетяне. И действительно заблудились. Вон стоит наша посадочная капсула, – и один из них махнул рукой на дорогу. Там, в темноте, еле угадывалось огромное сооружение высотой с пятиэтажный дом. С виду оно напоминало водонапорную башню. На нем перемигивались разноцветные огоньки и светились круглые окошки-иллюминаторы. Вот тут-то я и понял: все, чувак, ты попал! Похоже на белку, то бишь «делириум тременс». Редкий случай, а ведь я и не пью толком. У меня с любого праздника початая бутылка неделю может спокойно стоять. Маринка говорит, что хоть с этим все в порядке: муж не пьет. И вот на тебе!

- Никакой белой горячки… Это действительно наша капсула, а мы инопланетяне. Живем на Бета Змееносца. Летели на день рождения родственников – сломались навигационные приборы.
- Вы че, мысли читаете?
- Есть немного, – улыбнулся один из них.
- Ну-ну. А русский откуда знаете?
- Лингвоанализатор, – он постучал согнутым пальцем по кепке. – Синхронный перевод и вживление лингвистической психоматрицы.
- Угу. Как же…
- Вы только ничего не подумайте… скрытая камера тоже ни при чем.
- А?
- Я говорю, скрытая камера, о которой вы подумали, тоже ни при чем. И мы не шпионы. И у вас не белая горячка.
- Бля. Это ж надо…
- Обсценная лексика, снижение социальной ценности объекта, упоминание гомосексуальных взаимоотношений, противоестественные табуированные связи, порочащие…
- Ладно, хватит. Уже и матюкнуться нельзя.
- Это лингвоанализатор. Он расшифровывает, простите.
- Ну и что мне теперь с вами делать?
- А вы дорогу до системы Центавра не знаете? – с надеждой спросил инопланетянин.
- Да тут вроде недалеко, четыре с половиной звездных года. По телевизору слышал.
- А направление не скажете?
- Дома где-то атлас валяется.
- А можно мы атлас посмотрим? Мы не аферисты и не гипнотизеры. В конце концов, вы можете нас испытать.
- Это еще как?
- Вспомните какой-то эпизод из своей жизни.
- Ну… ладно. Вспомнил.
- В восемьдесят девятом году Лизка Кущина, 18 лет, незамужем, заразила вас и Олега Сосновского триппером… «Сука, падла, я ей ноги повырываю, 150 рублей, ну ни хрена себе…»
- Эй-эй… тихо, тихо. Соседи услышат. Ладно, подождите, я только собаку привяжу. Но с этой минуты вы мои мысли не читаете. Нечего…
Вот так мы и познакомились. Я привязал Барсика и провел их на кухню. От чая и водки они отказались. Я принес им атлас звездного неба. Они на него взглянули и заметно расстроились. Плоский, сказали, и вид только со дна атмосферы, никакой привязки к галактическим ориентирам. Тогда я принес им компакт «Ред шифт». Я уже не помню, кто подарил. Наверное, Борисович, у него жена в Планетарии работает. На этом компакте неплохая энциклопедия по астрономии. «Красный сдвиг» им понравился больше. Они даже повеселели. Здесь же, на кухне, махнули пару раз рукой прямо в воздухе и развернули огромный экран. Он был похож на полупрозрачный аквариум, но очень тонкий. Они гоняли на нем какие-то трассы, пунктиры и непонятные формулы. Я только в углу сидел, челюсть выпадающую поддерживал. Никому ничего не скажу. Зачем позориться? Все равно никто не поверит.
Пару раз они разворачивали экран поменьше. В нем мелькали какие-то зеленые тени, проплывали серебристые пузырьки. Между собой они говорили на каком-то странном языке. Их настоящая речь была похожа на язык рыб. Буль-буль да Буль-буль. Это еще слава Богу, что жена с дочкой гостили у тещи. Как бы я им это все объяснил? Похоже, мне повезло.
«Красный сдвиг» тоже не помог. Инопланетяне сидели на кухне хмурые и расстроенные. Как я понял, их навигационные приборы пришли в полную негодность, а без них они не могут улететь. Жалко мне на них смотреть стало. Решил их хоть как-то разговорить. Когда еще такое случится.
- Я, конечно, все понимаю, но вы так свободно туда-сюда шастаете. А почему мы вас никогда не видели?
- Видели, только внимания не обращали.
- А почему бы вам не наладить контакт с правительствами? Менялись бы чем-то. Мы вам что-то, а вы нам технологии, парочку звездолетов бэушных подкинули бы.
- Нельзя. Это запрещено.
- Почему нельзя? – спросил я. – Вы же по всей галактике шатаетесь. Наверняка с разными там зелеными человечками якшаетесь. Чем мы хуже?
- А вы деньги не возвращаете. Репутация у вас плохая.
- Какие такие деньги?! Не понял. Ну-ка с этого места поподробнее. Какие это деньги мы замутили?
Как это какие? Ваш планетарный банк под гарантии правительства Земли взял у галактического сообщества 13 миллиардов межзвездных единиц на развитие инфраструктуры и помощь инвалидам Луны.
Хм… тут я недоуменно в затылке почесал. Бабки взять под красивое название – это очень даже по-нашему, но что-то я никогда не слышал о планетарном банке, а про инвалидов Луны вообще только узнал.
- А вы не ошибаетесь?
- Исключено. Во всех учебниках по кредитному делу этот случай подробно описан. Искренне рекомендуется с обитателями вашей планеты не иметь вообще никаких сношений.
- И давно?
- Два миллиона лет. По вашему исчислению.
- Ага! Неправда ваша, мужики. Не было тогда тут никого. Может, пара динозавров и пробегала – а людей не было. Динозавры же не могли бабки зажилить? Они тупые и сдохли к тому же.
- Динозавры ни при чем. Это вы их истребили.
- Мы?
- Вернее те, кто были до вас. Атланты.
- Ах, атланты… ну да… как же я сразу не врубился. Эти да, эти могут… – я сделал вид, что все понял. – Так это они ваше уважаемое сообщество на кучу денег развели?
- Не совсем понимаем, что такое «развели», но средства поступили на их счет.
- А где атланты сейчас? В бегах?
- Трудно сказать. Они многим цивилизациям должны. Но долг висит за вашей планетой.
- А мы туту каким боком? – изумился я. – Мы же деньги не брали…
- На Земле живете?
- Ну… живем.
- Значит – должны. Любой долг привязывается к обитаемой планете, как к стабильному образованию.
- Ну ни черта себе! А если мы на Венеру переселимся?
- Тогда вы будете считаться новой цивилизацией.
- Ага. Ясно.
Если честно, от всего этого у меня голова кругом пошла. Слишком много информации, а я от усталости просто валился с ног. Контакт с инопланетным разумом – это приятно, конечно, но тут я начал зевать… Прошлой ночью кошки не давали мне выспаться.
У нас живут две кошки – Сильва и Сейлор Мун. Сильве пять лет, это своенравная сибирская кошка. Сейлор Мун всего-то восемь месяцев. Это имя ей дала моя дочка Олька, она обожает этот мультсериал. Сейлор Мун, совершенно черная и безбашенная кися, приблудилась к нам этой весной и уже два раза оборвала карниз, катаясь на шторах. Некоторое время они с Сильвой шипели друг на дружку, но все обошлось. Чтобы не сломать язык, вторую я зову просто и коротко – Муня.
Недавно Сильва родила двух котят. Кошки рожают легко, тем более что я, на правах хозяина, каждый год помогаю. Сижу, поглаживаю пузо и покрикиваю: «Тужься, Сильва, давай, бейби… ну-ка, еще чуть-чуть!» ? И, как я понимаю, рожать под присмотром хозяина ей просто в кайф.
Котята в этот раз вышли разномастные. Черного с белым пятном на кончике хвоста мы назвали Кисточкой, а полосатого назвали Мурзиком. Весь месяц Муня наматывала круги вокруг Сильвиного гнезда и пыталась полизать чужих котят. Инстинкт срабатывал. Сильва зорко следила за ней и предупреждающе грозно рычала. И вот неделю назад эти мерзопакостные засранцы, эти сильвины выкормыши, эти мелкие пискли решили-таки выползти на белый свет, и мой дом превратился в кошкодром. Мы натыкались на них, они пищали из-под кроватей и мешали работать. Знающие люди меня поймут.
Но это еще не все! Сильва повадилась приносить котят к нам под одеяло. Котята мяукали, искали сиську и царапались. Предыдущей ночью Олька попросилась спать с Маринкой (моя жена), и меня временно положили в детской. Я думал, что высплюсь. Ага… наивный. В три часа ночи Сильва пригнала ко мне своих питомцев, и они начали радостно пищать мне на ухо и прыгать с подлокотника дивана на мою лысину. Я вежливо отнес все семейство обратно в кабинет, где для них лежит картонная коробка от системного блока. Через пять минут Сильва приволокла в зубах Кисточку и побежала за Мурзиком. Кисточка тут же побежала за ней и спряталась под шкаф. Сильва приволокла Мурзика и стала искать Кисточку. Потом все вместе начали орать друг другу из разных углов комнаты. Вскоре пришла Сейлор Мун, начала играть с Кисточкой и кусать ее за ушки. Они перевернули стул, и я окончательно проснулся.
Я разозлился, сгреб весь этот кошачий бордель в кучу и перетащил их на лоджию. Сильве я лично пообещал сделать из нее люля-кебаб, если она принесет мне хоть одного котенка. Поймите меня правильно: несмотря на то, что я люблю кошек, иногда я их просто ненавижу.
Сижу на кухне сонный, голова кругом идет. Приблудные инопланетяне лопочут по-своему, а я спать хочу. Вдруг на кухню проскользнула Сильва и направилась к своей мисочке с молоком. Вы бы видели их лица.
- А откуда у вас навигатор? – изумленно спросили они.
- Какой еще навигатор? – этот сумасшедший день стал порядком мне надоедать.
- Да вот же! – и тычут пальцами в Сильву, а у самих глаза по полтиннику.
- Чуваки, вы меня достали! Это. Моя. Кошка. Сильва. И хватит тут загадки загадывать… – в этом момент на кухню ракетой влетела Муня и за ней вприпрыжку пронеслись оба котенка. Инопланетяне с грохотом упали на пол и простерлись ниц.
- Эй, вы чего?
- Хозяин навигаторов, пастух провидцев-во-тьме-мироздания, простите нас, простите, мы нарушили ваш покой…
- Мужики, да вы че, ваще офигели?!
- О, предводитель смотрящих в темную ночь пространства, воспитатель разведчиков-вселенских-дорог, о…
- В что, кошек не видели?!
- Это не кошки… – услышал я в ответ.
- А кто?! – не хватало еще, чтобы они оказались заархивированными динозаврами или тайными агентами Моссада. А удивляться в этот вечер я порядком устал.
- Это навигаторы, племя межзвездных разведчиков, только они всегда знают дорогу и способны вести любой корабль в любом направлении. Все координаты они впитывают с молоком своей матери.
Если честно, то в этот момент я подумал, что зря я так сразу отбросил мысль о белой горячке. И еще вспомнил фильм про шизанутого математика. «Игры разума» называется. Там за одним чудаком два придурка весь фильм ходили, как привязанные. С ними еще девочка была какая-то невменяемая. Потом оказалось, что они ему просто кажутся, а шизофрения не так вредна и опасна. В общем… тихо шифером шурша, крыша едет не спеша.
Неожиданно зазвонил телефоне. Я поднял трубку.
- Але. Сергей?
- Ну.
- Это я, ты за хлебом сходил? – я узнал свою жену.
- Сходил, любимая.
- Ты за нами скучаешь?
- Конечно. Еще бы мне не скучать, – туманно сказал я. Скучать мне, однако, было довольно трудно.
- Значит, так. Завтра поедем отдавать котят. Мне они надоели. Они взрослые, писают где попало. Если их никто не захочет забирать – повезем на птичий рынок, просто отдадим кому-нибудь.
- Я не против, – покорно сказал я. Уж я-то помнил, как в прошлом году один из очередных котят умудрился ювелирно обоссать удлинитель. Котенка подбросило на метр в воздух, на щитке выбило пробки, и всего-то… сгорели все лампочки и Маринкин любимый утюг. Котенок остался цел, но на удлинители он больше не писал.
- Ну все, целую, – я повернулся к инопланетянам.
Я еще не знал, что мой невинный вопрос перевернет мою жизнь с ног на голову. А спросил я вот что:
- Мужики! Вам случайно котята не нужны?

«Дорогой друг. Долетели нормально. Навигатор Всевидящий Мурзик проложил путь до самой столицы нашей империи. Искренне благодарим за помощь. Вы спасли нам жизнь. Нижайше просим принять в дар небольшой и скромный подарок. Никаких возражений мы не принимаем. Искренне ваши друзья.»
Скромный подарок – это невообразимых размеров звездолет, который пригнали на орбиту Земли спустя несколько месяцев. Как оказалось, это стандартный колонизатор полуавтомат. Пользуясь приложенной к нему инструкцией, я за неделю изменил климат планеты Венера. Теперь вместо бушующих штормов из серной кислоты там идет тихий дождик над зелеными лугами и сонными озерами. Пришлось немного повозиться с температурой – 450 градусов по Цельсию ни мне, ни Маринке не нравились. Установили обычную, комнатную. Тринадцать миллиардов долга я переписал на себя. Думаю погасить через полгода. Котята-навигаторы в любой звездной системе идут по 300 лимонов за штуку. Взрослые кошки – по 500 лимонов. Не знаю почему, но особенно ценятся полосатые. Уволился с работы и решил переселиться на Венеру. И тут возникла проблема. Дочка Олька наотрез отказалась улетать без подружки Аленки. Аленка хочет на Венеру, но только со своими родителями. Ее родители, наши близкие друзья Ирка с Генкой, предлагают взять с собой кучу народа. Жена Маринка говорит, что будет скучать по маме и папе. Те упираются и без своих знакомых наотрез отказываются ехать. Я прикинул – за две ходки управлюсь. Это примерно по 100 тысяч народу за один рейс. Для Сильвы и Сейлор Мун я принес двух племенных котов. Правда, они жрут много и метят углы. На окнах уже нет ни одного карниза. Вчера принимал роды у Сильвы.
А мучает меня один вопрос. Я как-то совсем забыл, что у меня еще черепашка дома живет. Сестра Наташка перед отъездом в Голландию подарила. Зря я черепашку инопланетянам не показал. Зря!

Председатель букеровского жюри Руслан Киреев недавно пооткровенничал: «”Короткий список” выкристаллизовался, по моему ощущению, гораздо мучительней, нежели “длинный”. Слишком, по условиям конкурса, короток он – во всяком случае, для нынешнего года, ибо не смог вместить всех достойных произведений». После такой дивной аттестации не остается сомнений: шорт-лист – это лучшие из лучших, светочи российской словесности и живые классики. Практически синхронно текст Колядиной был объявлен порнографическим и в высшей степени антиклерикальным. В общем, интерес просвещенной публики «Цветочному кресту» обеспечен. Несмотря на пресловутые «многа букоф».

О чем может писать бывший корреспондент «Cosmo» и, по совместительству, феминистка? – вестимо, о том, сколь горька была бабья доля без Эрики Йонг и Маши Арбатовой. Действие романа начинается в 1671 году – очень прошу запомнить дату, она нам еще пригодится. Во времена оны бе в вологодском граде Тотьме некий иерей имянем Логгин. И позри оный Логгин красоту духовныя дщери своея Феодосии и зело возжела учинити сию отроковицу паче всех праведною. Реченная же Феодосия падеся в сеть блуда, но после излиха восплакала окаяннаго своего жития деяний и в велицем покаянии урезала ножем похотник свой. Люди же, слышавше то, нарицали ея святою. Иерей же Логгин возбрани им сие и преда Феодосию огненному сожжению.

Синопсис, как видите, особого отторжения не вызывает. Но дьявол, как известно, – в деталях. А детали тут таковы, что хошь святых выноси. Тотьма, если верить писателке, на редкость странное место. Здешние жители умеют топорщить глаза (здесь и далее цитаты). У тотьмичей узорные брови, каурые ляжки и шебуршавые ладони. Народ тут весьма продвинутый: в XVII веке лихо оперирует словами «клиентура», «атмосфера», «радиус», «зарплата» и т.д. И, что уж вовсе уму непостижимо, цитирует Некрасова («топор дровосека») и Добрынина («не сыпь мне соль на раны»).

Ай да Тотьма! – там чудеса, там леший бродит… Впрочем, авторессу это нимало не смущает. Только послушайте, как г-жа Колядина живописует свои подвиги на ниве исторической прозы: «Я уделяла много внимания реконструкции языка той эпохи, как мне он виделся. Я сознательно подыскивала и употребляла слова, которые сегодня ушли из русского языка или поменяли значение. Очень хочется, чтобы этот язык стал приятным открытием для читателя».

По счастью, в реалиях XVII века Е.К. смыслит столько же, сколько я в квантовой механике. А потому открытий чудных в «Цветочном кресте» – вагон и маленькая тележка. Хватит и нам, и внукам-правнукам:

«Матрена подтянула обсыпанную зажаристой манной крупой ржаную рогульку с картофелем».

Картофель? На Руси?! При государе Алексее Михайловиче?!! Холоднокровней, Маня: это еще цветочки.

«В пост, наевшись скоромной пищи и напившись хмельной сулемы, блудила в задней позе со всей кровосмесной мужеской родней и женскими подругами».
Вот уж не думал, что сулема, она же токсичная двухлористая ртуть, – алкоголь. Да еще и со свойствами афродизиака. Спасибо барышне, вразумила. Но пробовать все равно не советую.

«А за то, что спор затеваешь да в святых церковных стенах поминаешь елду – сиречь мехирь мужеский, да манду – суть лядвии женские, налагаю на тебя седьмицу сухояста».

«Манда – «cunnus»; ср. чеш. раni manda «задница»» (Этимологический словарь Фасмера). «Лядвея – «ляжка», укр. лiдви, лiдвицi мн., ст.-слав. лдви» (Там же). Это еще почище допетровской картошки. Вот уж воистину, пришей к манде рукав…

Впору закрыть тему, дабы не превращать рецензию в историко-филологический лекторий. Скажу лишь, что тотьмичи в 1671 году расплачиваются кунами, вышедшими из обращения в начале XV века, а речь персонажей пестрит аористами, благополучно забытыми в XIV cтолетии. И прочая, прочая, прочая.
Колядина, по собственному ее признанию, за работой любит хлебнуть кофе с коньяком. Право слово, умерить бы ей дозу… Хотя и это вряд ли поможет: безнадежный случай. Паузы между несуразицами по самое некуда заполнены термоядерной смесью французского с вологодским.

«Матрена захватила кусок пирога с морковью, нарочно оттягивая кульминацию кровавой драмы».

«Путила дрогнул, и щегольской сапог его даже сделал движение, предшествующее если не позорному бегству, то дипломатичному отходу в сугробы».
«Феодосья Ларионова, выходи! Ты арестована по обвинению в богоотступничестве, идолопоклонстве, колдовстве и глумлении».

Боюсь, и эти перлы не дают полного представления о языке романа, – а там парфюмерно-косметическая школа «Cosmo» предстает во всей красе:
«Как весенний ручей журчит нежно, подмывая набухшие кристаллы снега, сияя в каждой крупинке агамантовым отблеском, плеская в слюдяные оконца ночных тонких льдинок, отражая небесный свод и солнечные огни, так сияли на белоснежном лице Феодосии голубые глаза, огромные и светлые, как любовь отца Логгина к Богу».

«Глаза Истомы были синими, как шелк, на котором Феодосья вышивала золотом карту мирозданья. И сияли его очеса, словно в синеву просыпались крошечные сколки золота. И льдинки весенние крошились в его зеницах. И осколки хрусталя рассыпали бесшабашные многоцветные искры. Борода Истомы вилась хмельными кольцами цвета гречишного меда. Кудри его выбивались из-под низко надвинутой шапки тугим руном и пахли, мыслилось Феодосье, имбирным узваром».

«В кровяной жиле у Феодосьи застучало, и в тот же миг затрепетала жила подпупная, и закипело лоно, словно полный рыбы невод».

Справедливости ради должно сказать, что литераторы такого сорта в нашем богоспасаемом отечестве неистребимы. На заре ХХ века над ними потешался Аверченко: «Боярышня Лидия, сидя в своем тереме старинной архитектуры, решила ложиться спать. Сняв с высокой волнующейся груди кокошник, она стала стягивать с красивой полной ноги сарафан». В 1910 году это было пародией. Сейчас оно активно претендует на звание классики…

Однако претензий к авторессе у меня, по большому счету, нет. Эка невидаль: роман слепила из того, что было, – не она первая, не она последняя. Выставила себя полуграмотной дурой, – так это ее личная драма. Кто в этой ситуации не на шутку озадачивает, так это члены букеровского жюри. Ибо пути их, под стать господним, неисповедимы. Страна должна знать своих героев, а потому перечислю поименно: Руслан Киреев (напомню: председатель), Марина Абашева, Мария Ремизова, Валерий Попов, Вадим Абдрашитов. От эпитетов в адрес Киреева & Co придется воздержаться: статью 130-ю УК РФ («Оскорбление») еще никто не отменял…

P.S. Топоров не так давно побожился, что съест свою кожаную кепку, если в букеровский шорт-лист войдет что-нибудь вроде «Цветочного креста». Не позавидуешь Виктору Леонидовичу.

P.P.S. Колядина сейчас в поте лица трудится над сиквелом к своему невъебенному шедевру: «В начале романа-продолжения я объясняю читателю, что Феодосья спаслась благодаря чуду: на Тотьму находит багровый туман, все решают, что это пожар, бросаются по домам спасать свои вещи, и героине удается избежать смерти. Во второй книге она уезжает в Москву». Show, как водится, must go on. А Топорову, похоже, грозит хроническое несварение…

http://vtopku.ru/node/240

Русское название этой книги немного лукавит. Ждешь, что нам сейчас расскажут, «откуда пошла есть» эта незаменимая вещица — вилка, почему на ней ровно четыре зубца и в какой момент было решено, что ковыряться ею прилюдно в зубах все-таки не стоит. Но оказывается, что книга рассказывает немного о другом — о еде, которую употребляли с помощью этого предмета. То есть, попросту говоря, о происхождении и постепенном введении в оборот основных ингредиентов современной западноевропейской кухни, о чем прямо и говорит оригинальное название труда итальянского историка — «La civilta della forchetta», то есть «Цивилизация вилки».

На такую подмену ничуть не обижаешься. Скорее наоборот. Потому что сама по себе вилка — вещь все-таки малосъедобная, будь она хоть из серебра и с черенком из слоновой кости. То ли дело история сыра, масла, мяса, солений и колбасных изделий, экзотических специй, овощей и, конечно, «королевы итальянской кухни» — пасты во всех ее видах.

Для автора главное, что вилка появилась в тот момент, когда изменилась еда и отношение к ней. В общем, можно сказать, – при том, что единой концепции появления этого инструмента для потребления пищи нет, что вилка появилась на исходе средневековья и, судя по всему, ее появление связано с распространением пасты. Одно из первых упоминаний вилки – дано в рецепте приготовления лазаньи, в котором сказано, что лазанью следует есть деревянным шилом. Деревянное шило и есть прообраз вилки. А уже к шестнадцатому столетию наматывание макарон на вилку – привычная примета итальянской жизни. Но кроме рассказа о вилке книга содержит массу полезных сведений о развитии гастрономического искусства – как ели хлеб, какие готовили похлебки, какой сыр был более популярным, как появились соленья, как развивалось мясное производство, какие употреблялись специи, как изменялась посуда и прочее. В результате получился краткий и увлекательный очерк истории европейской кухни.

Профессор Ребора решительно опровергает расхожее утверждение, что Средние века были периодом постоянного голода. Для любого серьезного военного похода требовалась кожа тысяч быков — на обувь, амуницию, сумки, ремни и т. д. И куда девали мясо этих быков? Не закапывали же, в самом деле!

В конце приводится небольшая «Поваренная книга Колумба» — собрание рецептов XV века. Так что книга представляет интерес не только исторический, но и вполне практический.

Потомок старинного шотландского рода сэр Роберт Брюс Локхарт – фигура довольно известная, можно даже сказать одиозная. В 1918 году, будучи генконсулом Великобритании в Советской России, он был обвинен в заговоре с целью убийства Владимира Ильича Ленина и приговорен к расстрелу. Однако британские власти без лишних формальностей арестовали советского посла Максима Литвинова и уведомили Москву, что с ним поступят соответственно. Большевики отступили, согласившись на «обмен послами». Этот скандал положил начало бурной и долгой карьере сэра Роберта, дипломата и шпиона Его Величества.

Выйдя в отставку, Роберт Брюс Локхарт удалился на ферму, на которой некогда его дед соорудил собственную винокурню, и занялся литературным ремеслом. Первым делом он написал о том, как крепкое пойло шотландских хайлендеров завоевало сначала признание англичан, а затем и всего мира. Это не просто история алкогольного напитка, но и рассказ о незаурядных людях, стоявших у истоков индустрии виски. Их имена знает теперь весь мир: Джеймс Уокер, Уильям Грант, братья Дьюары. Именно их усилиями простая шотландская ячменная самогонка с резким вкусом и специфическим запахом за сто лет стала символом солидности и безукоризненного вкуса, напитком банкиров и декадентствующих денди.

После выхода в свет в 1951 году книга выдержала семь переизданий в англоязычном мире. Последнее из них и предлагается русским любителям благородного напитка, желающим узнать наконец, чем односолодовое виски отличается от купажного и откуда взялись его заковыристые названия – Glenlivet, Glenfiddich, Clynelich.

Тем не менее, сейчас стало известно, что Макс Фрай — псевдоним писательницы Светланы Мартынчик (а изначально — её творческого дуэта с художником Игорем Степановым).

Светлана Мартынчик родилась в Одессе, училась на филологическом факультете Одесского Государственного Университета; в 1985 году бросила учебу и занялась актуальным искусством.

Художник, менеджер художественных проектов. Вместе с другим одесским художником Игорем Степиным получила известность в качестве автора долгосрочного «пластилинового» проекта «Мир Хомана», фрагменты которого демонстрировались на многочисленных персональных и групповых выставках в Москве, Европе и США.

Директор издательства «Азбука», которое некоторое время издавало книжки Светланы под псевдонимом «Макс Фрай», Максим Крютченко пытался в Торговой палате зарегистрировать «Макса Фрая» как торговую марку своего издательства.

Светлана, когда стало известно о манипуляциях с торговой маркой, наняла юриста, для защиты своего «книжного имени». Тогда директор московского филиала «Азбуки» Денис Веселов предложил Светлане сдавать псевдоним, так сказать, в аренду. Чтобы романы под именем Макса Фрая для «Азбуки» по книжке в квартал писали так называемые «литературные негры» (от кандидатов филологических наук и выше), а она получала бы за каждую книжку «отступного» сто тысяч рублей.

«Мне пришлось его силком из машины выпихивать, — вспоминает Светлана. — Физически мне его пришлось выкидывать из машины! Потому что я ему говорила: «Пошел вон, дурак!» — а он отвечал: — «Да нет, ты не понимаешь счастья своего!»

Проблемы с «Азбукой» у Фрая начались после ухода из нее в «Амфору» Вадима Назарова. Сейчас в «Амфоре» вышла очередная книга «Энциклопедия мифов. Подлинная история Макса Фрая, автора и персонажа», в которой Светлана рассказывает о том, как создавался Макс Фрай.

Дело в том (и Светлана это всячески подчеркивает), что, хотя все тексты Фрая пишутся ею, нельзя говорить, что «Макс Фрай — это псевдоним Светланы Мартынчик».

«Да, тексты написаны мной, абсолютно все, но у меня-то есть личный демиург, мне повезло. И все миры, которые там описаны, они же не только из моих видений сонных сотканы-то. У этих миров есть создатель — Гошка (художник Игорь Степанов), который вначале даже значился под значком копирайта в качестве соавтора.»

Себя же Светлана Мартынчик склонна считать «Аароном». Имеется в виду, что, по библейской легенде, Моисей был косноязычен (или заикался) и для того, чтобы рассказать евреям о полученном им на горе Синай Завете и водить их по пустыне, ему нужен был поднаторевший в красноречии «толкователь» Аарон.

Яйца оргазмов – в оригинале orgasm balls – это два полых, соединенных ниткой наподобие тампакса каучуковых шара 5 см. диаметром, у которых внутри находится по незакрепленному стальному шарику. При движении внутренние шарики бьются о стенки, и от этого по инструкции должен произойти оргазм. Но только если вы их себе запихали в женское половое устройство, а если просто в воздухе трясти – то, конечно, так вы оргазма не дождетесь.

Поймите меня правильно: это была моя первая заграница и первый в жизни секс-шоп, а оргазменные яйца стоили 5 гилденов – как булка хлеба. Ну и почему бы нет, в конце концов.

Запихав оргазмояйца туда, куда показывала стрелочка на инструкции, я стала нервно наматывать круги по комнате. Обнаружив, что я жду оргазма уже 10 минут, а его все нет, я решила, что мне, наверное, продали импотентские яйца с неправильным центром тяжести. А тут как раз позвонили приятели и предложили встретиться с ними через час в одном из злачных заведений в центре города, дабы предаться нюханью тюльпанов в деревянных башмаках. Я стала одеваться-собираться, а недо-оргазмические бейцы оставила запиханными – не мешают, пусть будут. Интересно же.

Престарелый дрожащий трамвайчик катился по городу, притормаживая перед каждым велосипедистом и пешеходом. Я, как всегда и в любом общественном транспорте, сидела сзади, пялясь в окно и заткнув уши наушниками. Так вот, то ли музыка была шедевральная, то ли за окном трамвая показывали 3-D кино, то ли просто меньше надо тюльпаны нюхать – но как-то так получилось, что спохватилась я с неким опозданием. Я вдруг резко поняла, что мне необходимо пройтись пешком – и вообще, что нет в мире большего удовольствия, чем продираться сквозь январской сырой ветер, бросяющий в харю мелкую ледяную крошку и брызги воды с каналов. Но было уже поздно: меня накрыло.

Представьте себя на месте пассажиров: вы себе спокойно едете в трамвае в места культурного отдыха жителей и гостей города, где из окошек падает теплый свет, отражающийся от гладких ягодиц девушек из братских Беларусей, а на подоконниках цветет недокуренная герань – как вдруг сидящее рядом с вами юное существо хватается за сиденье и начинает мычать и постанывать, закрыв глаза и дрожа всем туловищем – при этом рожа у существа такая довольная, как будто у него за щекой леденец с тюльпановым концентратом. И так четыре раза.

И еще раз – на бегу от трамвайной остановки к сортиру кафе, где я встречалась с приятелями. Народ был слегка удивлен видом влетевшей в заведение меня – не очень часто встречаются люди, ломящиеся в туалет, как в жопу клюнутые, все в мыле и испарине на лбу, и при этом несущие на себе лицо буддийского монаха в нирване. Но голландцам не привыкать – у них, на Земле Обетованной, еще и не такие чудеса бывают.

http://ivan-da-marya.livejournal.com/

Из сумки торчал приклад обреза, и муляжи взрывпакетов. Людской поток, равнодушно огибал его, и только девушки брезгливо морщили носики, ощутив мощное амбре, плотным облаком висевшее над Чертом.

Черт был, как черт. Мощные козлиные ноги, с ляжками покрытыми черными жесткими волосами. Длинный гибкий хвост, с кисточкой на конце. Некрупное, жилистое тело, с тонкими, длинными руками. Все это сооружение венчала голова, со свиным пятаком вместо носа, длинными волосатыми ушами и небольшими, загнутыми назад рожками.

Один рог, был обломан наполовину и носил засохшие следы клея, которым Черт безуспешно пытался прилепить обломанную часть на место. Из-под насупленных бровей поблескивали маленькие злобные глазки с вертикальными зрачками. Ярко-красный раздвоенный язык периодически скользил по черным, вывернутым губам, напоминая змеиное жало. Ну и пах Черт соответственно: козлом и жженой серой, причем больше козлом, поскольку процедура мытья в Преисподней была не предусмотрена.

- Черт меня дернул связаться с этим пари, – думал Черт.

Люди по-прежнему его не замечали, и только какой-то подвыпивший мужичок, принявший Черта, неизвестно почему за Борю Моисеева, уже с полчаса пытался уговорить его спеть.

- Спой, Боря, – ныл он, – Спой! Ну, что тебе…. трудно? – вопрошал мужик.

- Спой, мне же будет приятно! – использовал он неотразимый по своей убедительности аргумент.

Черт шипел и плевался, менял курс, ускорял шаг, пытаясь, избавится от назойливого приставалы. Петь, он скажем прямо, не умел, и учиться не собирался. Да и аналогия с Борей Моисеевым, его оскорбляла.

Наконец Черту удалось затеряться в толпе, но он еще долго слышал голос потерявшего объект своей привязанности мужичка:

- Боря! Боря! Ну, где же ты…?- гулким эхом раздавалось под сводами метро.

Черт, осторожно оглядываясь, выбрался на улицу и уселся на сумку прямо под аркой рядом с торговым павильоном. Ему два раза наступили на хвост, а какой-то шкет, оторвавшись от стайки приятелей, пытался тупыми канцелярскими ножницами незаметно отрезать у него кисточку. Черт дал ему щелбана и погрозил крючковатым черным пальцем с загнутым когтем. Пацан сердито надул губы, отбежал в сторону и резко выбросил правую руку с выставленным вперед средним пальцем.

- Что за молодежь пошла? Никакого уважения… – пробормотал Черт и сокрушенно покачал рогами.

- Луну у них украсть, что ли? – мелькнула мысль, – Только они и это наверное не заметят… Биз-мис-мены, ети иху мать… – лексикон Черта, конечно, оставлял желать лучшего.

Наконец невдалеке показался тот, ради кого Черт уже два часа мок под дождем. Это была довольно-таки крупная особь с выпирающим вперед животом, туго обтянутым форменным мундиром. Блюститель порядка двигался как ледокол, не замечая ледяную шугу на своем пути. Граждане торопливо рассыпались по сторонам, не желая быть растоптанными сапожищами сорок пятого размера.

И тут, сонный взгляд сержанта наткнулся на Черта. Метров за тридцать было слышно, как заскрипели его мозги, приходя в рабочее положение. Ледокол встал и, дав гудок, стал менять курс. Теперь Черт являлся конечной точкой его назначения.

У Черта засосало под ложечкой.

Но чем ближе подходил сержант, тем больше успокаивался Черт. Глаза сержанта напоминали счетчик такси, в них, щелкая, менялись цифры.

- Наверное, за гастарбайтера принял, – думал Черт, – и не может с ценой определиться. Сейчас увидит сумку с оружием, схватит меня за шкирку и потащит в отделение.

Он принял независимый вид и принялся равнодушно обмахиваться кисточкой хвоста. Ледокол встал на прикол примерно в метре…

- Регистрация есть? – прогудело с мостика.

Черт не торопясь поднялся и, распахнув пошире сумку, демонстративно брякая оружием и гранатами, полез на самое дно. Достал замусоленное удостоверение с косо наклеенной фотографией самого Черта (рога на фото не поместились, пришлось дорисовывать их сверху фломастером), сунул в него двести евро, и помахал перед носом сержанта.

Широкая ладонь ловко выдернула документ из когтей. Открыв удостоверение и убрав мешающие обзору евро в нагрудный карман мундира, сержант, собрав от усердия невысокий лоб в гармошку, принялся складывать слоги в слова. Редкие рыжие брови от напряжения поднялись почти к линии волос, а глаза сошлись у переносицы. Текст поддавался туго. Черт не выдержал и прыснул, прикрыв рот кисточкой хвоста.

- У-са-ма б-ин Ла-ден. Де-пу-тат Мо-ско-вской го-род-ской Ду-мы. – прочел наконец сержант и, сняв шапку, промокнул капли пота, выступившие на лбу.

- Извиняюсь, гражданин депутат. Не признал, – прогудел сержант и широкая его ладонь взлетела к козырьку.

- Да ладно, чего уж там, – Черт сделал последнюю попытку, – помоги лучше сумку до метро дотащить, тяжелая сволочь..

- Не вопрос, гражданин депутат, – сержант легко подхватил кофр и, цепляясь прикладом за голенище сапога, поволок его к входу в метро.

Черт понуро брел сзади. Пари было проиграно в пух и прах.

Вельзевул утверждал, что в Московское метро только на гаубице нельзя въехать! И то только потому, что она в турникет не пройдет. А Черт уперся рогом, что меры безопасности в метро на высоте…. Теперь придется распрощаться с новенькими вилами из титана, такими легкими и удобными в работе. Возвращаться в Преисподнюю не хотелось, но командировка была закончена, а задержки начальство не приветствовало.

Впереди была целая вечность и тысячи, а может и миллионы раскаленных сковород с жарящимися на них грешниками. А на Земле шел дождь….

Не с тем, конечно, Кочетовым, который мог в гальюне нассать от двери и до окна, а с другим, который был на нашем корабле военным медиком и еще однажды он на лошади с дуру по поселку ездил: шел он росистым утром на службу, вдруг видит лошадь, он на нее, а она понесла – в общем, до обеда скакал, за что имеет взыскание от командира базы.

А тут погрузка – продукты идут струей, а в боковую струечку попался ящик. Открыли – икра.

А ее уже спохватились, ищут.

Конечно, можно было сознаться, мол, совесть замучила и прочая ерунда, но тут нас «жаба задавила» – жадность замучила.

Тем более, что интендант – жулик и, мы так решили, пусть ему сделают больно.

И потом он так рьяно ее искал – слюни до колена, что даже неприлично выглядел со стороны.

Ничего, решили мы, пусть хоть раз пострадает за дело.

А старпом уже розги для него приготовил, и мы этот свист с удовольствием икрой заедали, потому что приняли решение съесть ее до последнего зернышка.

Вовка меня каждый день уговаривал: «Ну, Васенька, ну еще капельку!» – а я ему говорил: «Уже не могу! Не лезет!» – но жрал.

А потом мы в ночи пустую банку мяли и сами в мусор зарывали – в этом деле никому нельзя доверять.

А интенданту выговор впаяли, что мы с Вовкой, который пока ест, вечно всю рожу в икре вымажет, единогласно одобрили.

А икра, такая зараза, к гортани прилипает так, что ее только бургундским и можно смыть.

Но тут мы оказались жутко предусмотрительными и бургундского тоже наворовали.

Александр Покровский

Но Калугин сделал, то, что сделал, чтобы (цитирую) «не оказаться связанным условиями, которые диктует книжная серия». Ни для кого не секрет, что современные издатели ставят авторов в довольно жёсткие условия: не больше стольки–то действующих лиц, минимум сюжетных ветвлений и «прыжков» по времени повествования. В новом романе Калугин обещает отвязаться, написать всего в избытке и вообще перевернуть представление о мире Зоны у поклонников серии.

Кажется, у издателей есть о чём призадуматься.